Коты-Воители-Новое Пророчество!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Коты-Воители-Новое Пророчество! » Разные Разговоры » Грустные истории


Грустные истории

Сообщений 1 страница 30 из 98

1

Выкладываем сюда,грустные истории

0

2

Знаете, почему самоубийцы не попадают в рай? Нет, не оттого, что лишили себя жизни, дарованную им Богом.
Их наказывают за чужие жизни… Жизни близких людей. За причиненное им горе…
Сколько прошло времени с того дня, я уже не помню. Время для меня больше не существует. Здесь его нет…
Я считала причины, по которым сделала это, вескими. Мне казалось, что это единственный выход. Но теперь я понимаю, что просто не пыталась найти другие пути.
Я сделала так, как было проще всего… проще для меня…
Теперь что-то изменить невозможно. Одним легким движением я лишила шансов на счастье не только себя, но и тех, чью любовь я не сумела оценить вовремя.
И сейчас у меня нет оправданий…
***
Последнее, что я слышала, - пронзительный крик. Чей? Не знаю. Еще было ощущение полета. Но такое короткое, что его практически невозможно уловить…
Больше ничего…
Вспышка света… Вдали промелькнули огни ночных домов. От них режет глаза.
Прихожу в себя. Попыталась встать – нестерпимая боль во всем теле. Еле сдерживая крик, все же встаю.
Осмотрелась вокруг. Не понимаю! Где я?! Пройдя пару шагов, до меня доходит:
«Это парк. Но как я тут оказалась???»
Я не могла что-либо понять. Весь день как будто выпал из памяти. Не помню абсолютно ничего.
Идя по аллее, замечаю, что вокруг нет ни одного прохожего. Интересно, сколько сейчас времени? Не припомню, чтоб парк был пуст.
Вдруг за спиной я услышала шорох. Обернувшись, вижу на скамейке маленького кудрявого мальчика, лет пяти. Странно. Готова поспорить, что его только что тут не было. С минуту я ждала, не появятся ли вслед за ним хоть кто-нибудь из взрослых. Не может же ребенок быть один в столь позднее время. Но ничего такого не произошло.
Тогда я осторожно подошла и села рядом.
- Привет, малыш. Ты потерялся? – тихо спрашиваю я.
- Нет, – ответил мальчуган, даже не посмотрев на меня.
- Где же твои родители? Почему ты один?
- Я ждал тебя, – сказал он и поднял на меня большие карие глаза.
Ответ меня слегка удивил, но я не придала этому никакого значения. Мало ли чего могут сказать дети?
- Как тебя зовут?
- Не знаю.
- Но мама же тебя как-то называет? – рассеяно спросила я.
- Никак. У меня ее нет, – грустно ответил малыш.
Наступила пауза. Я не знала, что же мне делать дальше. Оставить ребенка в такой поздний час одного я не могла.
- Я хочу тебе что-то показать – внезапно сказал мальчик и вскочил со скамейки.
Я взяла его за руку, и мы пошли по парку. Спустя некоторое время мы оказались возле моего дома.
- Ты здесь живешь? – снова спрашиваю я малыша.
- Нет.
- А где? – я присела перед ним на корточки. – Куда нам идти?
- Уже никуда, – ответил он, вертя в руках игрушечную машинку.
Я хотела спросить еще что-то, но в этот момент раздался пронзительный крик. Я посмотрела в ту сторону, откуда он донесся.
Кричала девушка. Она стояла в компании молодежи. На лице у нее застыл ужас. Она указывала куда-то наверх, пытаясь сказать что-то.
Проследив за ее жестом, я оцепенела: в освещенном пролете окна на восьмом этаже стояла девушка. Спустя мгновение она сделала шаг.
Мое сердце похолодело. Вокруг тут же поднялась суета: кто кричал, чтоб вызвали скорую, кто кинулся оказывать первую помощь. А я не могла оторвать взгляд от окна.
В эту секунду мне казалась, что я не слышу ничего, кроме бешеного биения собственного сердца… и не видела ничего… кроме света из окна квартиры на восьмом этаже… моей квартиры…
Каждая минута, каждая секунда того вечера стала для меня нескончаемым кошмаром, память о котором не стереть никаким способом.
Окровавленное тело у отца на руках… мама и сестра в слезах… оглушительный вой сирены скорой помощи…

Бегу по улице прочь от своего дома. По щекам катятся слезы. Бешеный ветер безжалостно бьет по лицу.
Выбившись из сил, падаю на холодную землю. Задыхаясь, стираю слезы ладонью.
Вдруг рядом замечаю мальчика… того же мальчика…
- Что происходит?– хриплым голосом спрашиваю я
- А ты разве не понимаешь? – наивно говорит малыш.
Отрицательно качаю головой: не хочу понимать!
- Ты умерла.
- Что?! – становится еще тяжелее дышать – Это не правда!!! Ты все врешь!!! Так не бывает… Слышишь?! Не бывает!!!
Срываюсь на крик, хочу убежать. Но вопрос за спиной заставляет остановиться.
- Разве ты не этого хотела? Разве ты не для этого покончила с собой?
В голову ударяет резкая боль и перед глазами проносятся картинки прошедшего дня: школа, вопящая классуха, насмешливые взгляды одноклассников, скандал с мамой, слезы… карниз и ослепляющие огни ночного города…
- Почему…
- Почему ты здесь? А чего ты ждала? – рассмеялся мальчишка.
- Я не знаю… я думала, что больше не будет боли… я хотела прекратить это кошмар…
- Ты ошиблась.
- Но почему?! Разве я мало страдала?! За что мне это?!
- За что? – удивляется он – Хорошо. Я покажу тебе.

Мы молча идем по какой-то улице. Вскоре перед нами возникает серое здание. Это больница.
- Зачем мы здесь?
- Так надо. Идем.
Входим и поднимаемся на второй этаж. Над входом весит табличка «Реанимационное отделение».
Дальше ярко освещенный коридор. Белые двери с номерами палат. Возле одной из таких дверей сидит отец, обхватив голову руками. Он плачет.
Я только однажды видела, как плачет мой отец. Тогда погиб его лучший друг. Мне было больно видеть его таким. А теперь? Теперь причиной его слез была я.
В следующую секунду из палаты вышел человек в белом халате. Папа поднялся ему на встречу и что-то тихо спросил. В ответ тот покачал головой:
- Мы не в силах что-либо сделать. Ее мозг мертв. Вам остается решать: отключить систему или нет.
Отец опустился обратно на стул. Его лицо стало бледным, как мел.
- Господи!!! За что?! – коридор наполнился рыданиями.
- Пойдемте, – тихо сказал врач. – Вам надо успокоиться.
Он куда-то увел его. По моим щекам покатились слезы. В груди стало невыносимо больно. Я хотела пойти за ними, но малыш меня остановил:
- Нам сюда.
Он ввел меня в палату.
На кровати лежала я. Рядом сидела мама и сестра.
Я просидела с ними до утра… В 10:15 все было кончено… мое сердце остановилось… навсегда…

Похороны были на новом кладбище. Мы стояли в стороне от всей процессии.
Холодный осенний ветер бил в лицо. По телу пробежали мурашки.
Я посмотрела на пустырь вокруг. Не одного, даже самого маленького, деревца. Здесь все было мертвым.
Подойдя ближе к месту, я рассмотрела среди толпы Алешку.
- Что он тут делает? – в недоумении спросила я.
- Он пришел попрощаться с тобой, – ответил он.
- Но почему? Почему он здесь??
- Потому что ты ему была дорога…
-Что?! Нет! Ты ошибаешься.
- Почему? - наивно спросил малыш.
- Потому что он ко мне ни разу не подошел! Потому что я ему не нравлюсь…
- Это не так. Человек не всегда способен понять другого человека. Здесь ошиблась ты.
Ты боялась с ним заговорить. А почему ты думаешь, что он не боялся? Ты делала вид, что не замечаешь его. Так как он мог узнать, что нравится тебе? Его пугало то, что ты посмеешься над его чувствами.
- Это не честно! Я не знала… - я опустилась на холодную землю.
Ветер еще беспощадней хлестал по лицу. Я смотрела на Алешку, который тихо стоял в окружении людей. Все они пришли проститься со мной. Всем им сейчас было плохо.
Я читала на лице Алешки печаль, безграничную боль.
- Лешка, миленький… - тихо прошептала я. – Ну почему все так…
Очередной порыв ветра, в этот момент Он повернулся в мою сторону. На секунду мне показалось, что он смотрит прямо на меня, мне в глаза… Полный отчаяния взгляд…
Он упал на колени рядом с могилой и по его щекам побежали слезы.
- Я отомщу.

Шёпот молитвы в каменных стенах, лезвие бритвы на тонких венах...
Омертвевшие листья плавно ложились под ноги. Странно, сейчас только начало осени, а листья почему-то были какими-то черными и уже совершенно безжизненными. Они мертво лежали под ногами.
Вдруг чей-то голос где-то неподалеку привлек мое внимание. На скамейках детской площадке сидела компания молодежи. Я отошла в тень высокого дерева, хотя понимала, что меня и без этого никто не увидит.
Он сидит в компании изрядно подвыпивших приятелей. Хотя сам мало от них отстал: в руке полупустая бутылка водки.
Ярко раскрашенная малолетка вешается ему на шею, что-то пискляво сюсюкая.
- Отвали, – грубо бросает он ей в лицо.
- У! Малыш сердится! – девушка, видимо, не из понятливых – Малыш не хочет развлекаться???
- Отъе**сь, сказал! – рыкнул парень и с силой толкнул от себя малолетку. Та с визгом вскочила со скамейки:
- Ты ох**л!!!
Компания закатилась пьяным смехом. Лишь на его лице оставалось хмурое выражение.
Прямые черты красивого лица… карий затуманенный взгляд в одну точку… И бутылка водки, крепко сжатая в руке.
- Эй, Малый! – так его звали все вокруг. Лишь для меня он был просто Алешкой. Самым любимым и родным. – Ты чего? Обкурился что ль?
Приятель хлопнул его по плечу. Малый сделал большой глоток и ничего не ответил.
- Да оставь ты его! – сказал Олег. – Не видишь, наш Малый в унынии!
- Это он из-за той серой мыши страдает, – ехидно прошипела девка и прижалась к Олегу.
- Какой? – не понял парень, сидевший рядом с Малым.
- Той, что с окна сиганула.
- Гонишь! – заржал тот. – Мал, ты че? Правда?
- Заткнись, – прохрипел Малый.
- Чего? Ты на меня из-за этой сучки так?! Малый, не гони!
- Это все из-за вас! Вы ее довели!
Он ударил первым, завязалась драка… Кто-то достал нож… Но он не отступился…
Спустя несколько минут он медленно упал на холодную землю, покрытую мертвой листвой. Подбежав к нему, я рухнула на колени.
- Нет… Господи… что же ты наделал…
Я тщетно пыталась закрыть рукой рану возле сердца. Что может сделать призрак? Ничего.
- Боже!!! – дикие крики отразились от темного неба. – Оставь ему жизнь…
Я посмотрела в его глаза. Таких ясных глаз я не видела ни у кого. И как тогда на кладбище, сейчас он смотрела на меня. И сейчас он меня видел.
- Алешка… - прошептала я. – Держись, умоляю тебя! Ты должен жить…
С его ресниц сорвалась кристальная слеза.
- Прости - еле слышно прошептал он. Больше не было ни слова.
Никто так и не пришел, не спас его. Бог меня больше не слышал.
Когда ночь начала становиться серой и появились первые лучи бесцветного рассвета, ко мне подошел тот же малыш.
- Пойдем. Нам пора.
- Нет. Я не оставлю его.
- Ты не можешь остаться. Пойдем.
Через какое-то время мы услышали, как где-то за спиной раздались крики. Видимо первые прохожие нашли его. Безжизненное тело на холодной земле. Того, кого я так любила. Кого я больше никогда не увижу. Чья смерть – моя вина…

Прошел наверно уже ни один месяц, может даже ни один год.
Часто бываю дома. У мамы. Подолгу сижу в углу на кухне и смотрю, как она плачет в темноте. Пока никто не видит.
Она очень состарилась. А глаза стали такими грустными, в них читалась усталость. От слез, горя…
Но она все еще держится. Ради сестры. Она целыми днями бывает у Кати, помогая с детьми. А потом приходит домой и плачет… каждый вечер.
А папы больше нет… Он не справился с болью. Он стал много пить, очень много. Он винил маму в том, что она была со мной очень строга. Они стали постоянно ругаться, потом он напивался, садился в машину и ехал, куда глаза глядят. Однажды он не вернулся.
Был гололед. Машину занесло, и он не справился с управлением. Вылетев на встречную полосу, он врезался в грузовик. Смерть наступила мгновенно.
После этого маму положили в больницу с сердечным приступом.
Малыш больше не приходит. Его забрали…
Однажды он пришел и сказал, что нам пора прощаться. Скоро ему дадут жизнь. И он больше не может быть со мной.
Теперь я знаю его имя… Владик… Когда-то давно я мечтала, что у меня будет ребенок… сын… и его обязательно будут звать Влад. Маленький кудрявый мальчонка, с огромными карими глазенками…

Бесшумно иду по серому городу. Вокруг никого.
Иногда всплывают картинки моей жизни. Они как черно-белое кино. Тогда я и не знала, что все это было со мной, не замечала тех счастливых минут.
Я тоскую по краскам. По чистому голубому небу… по стаям весенних птиц… по пушистому новогоднему снегу… по всему, что я потеряла…
Скучаю по улыбке мамы… По ее материнской любви… Скучаю по сестре… Я иногда вижу ее… вижу, как растут ее дочки, маленькие, непоседливые… Как бы я хотела быть с ними рядом.
Как бы хотела вернуть отца и Алешку… Но я не могу этого… Никто не может… Я виновата в этих смертях и ничего не могу с этим сделать…
Я считала себя несчастной, я думала, что могу распоряжаться своей никчемной жизнью как хочу, ведь она МОЯ. А она оказалась не только моей…
***
Каждая жизнь прочно связана с другими жизнями. Жизнями всех тех, кто нас любит. Как бы мы не были убеждены в том, что безнадежно одиноки на всем белом свете, что всем плевать, что с тобой будет – это не так. И их жизни мы ломать не в праве."

0

3

НомерICQ:345694417
ИмяАнастасия
Псевдоним:Аська
Адрес:Россия,Москва
Пол: Женский
Датарождения:6/06/1986
Возраст:17

Макс:-Каквидишь,менязовутМаксим.

НомерICQ:249119661
Имя:Максим
Псевдоним:Макс
Адрес:Россия,Екатеринбург
Пол:Мужской
Датарождения:25/05/1982
Возраст:21

Аська: - Ну вот и познакомились. Я впервые в Интеренете и ещё никого не знаю тут.
Макс:А как же ты меня нашла?
Аська: - Обычным поиском. Методом тыка. Случайно набрала твой номер, и мне повезло, ты оказался в онлайне.
Макс: - Понятно.
Аська: - Как у тебя дела?
Макс: - Нормально, а у тебя как?
Аська: - тоже ничего. Сессия вот на носу.
Макс: - А ты в каком институте учишься?
Аська: - В МАИ. Это на Войковской.
Макс:- Я знаю
Аська: - А ты учишься или работаешь уже?
Макс: - Учусь. Рядом. В МАДИ на последнем курсе.
Аська: - А я пока первокурсница
Макс: - Сама поступила или за деньги учишься?
Аська: - Сама, я умная девочка…
А ты после института работать по специальности пойдёшь?
Макс: - Нет. Потом в аспирантуру пойду. Дальше учиться.
Аська: - Умничка.
Макс: - ***
Спустя три дня. Вечер.
Макс: - Аська, ты здесь?
Аська: - Угу. Я просто отходила за кофе и бутербродом.
Макс: - С чем бутерброд?
Аська: - С сыром.
Макс: - Любишь сыр?
Аська: - Обожаю…
Макс: - У тебя есть фотки?
Аська: - Да, но их немного.
Макс: - Вышли их мне на мыло maxmax@mail.ru
Аська: - Сейчас.
Прошло 3 минуты
Макс: - Да ты красавица у нас!
Аська: - Спасибо…
Макс: - Не за что! Вышли ещё парочку?
Аська: - А ты мне свои вышлешь?
Макс: - Конечно. Лови.
Прошло 3 минуты
Аська: - Ты тоже симпатичный парень.
Спустя неделю. Вечер.
Макс: - Ну что, как сессия?
Аська: - остался последний экзамен, но он будет через три дня. Макс, мне пришла в голову гениальная идея! Почему бы нам не встретиться после экзаменов? Институты наши недалеко ведь друг от друга!
Макс: - Замечательная идея!
***
Прошло 5 дней. Ночь.
Аська: - Ты ещё не спишь?
Макс: - Нет. Думаю о нашей встрече.
Аська: - Я тоже. А бывает так, что люди познакомились в Интернете, потом встречались, а потом поженились?
Макс: - Да, бывает. Много об этом слышал…
Аська: - А вдруг мы не узнаем друг друга? Ведь сейчас зима…
Макс: - Я буду в зелёном пуховике и в серой шапке.
Аська: - Так ходит большая половина Москвы!
Макс: - Хорошо. Я буду держать в руках красную розу.
Аська: - оки. Я буду в чёрной шубке в белой шапочке и в руках у меня будет пакетик.
Макс: - Договорились. Только ещё не договорились о месте встречи…
Аська: - На Соколе! Он как раз между Аэропортом и Войковской!
Макс: - справедливо. А где там?
Аська: - Знаешь церковь?
Макс: - конечно!
Аська: - А парк за ней?
Макс: - есесно!
Аська: - Давай в этом парке на детской площадке?
Макс: - безлюдное место…
Аська: - конечно! Зато мы сразу друг друга узнаем!
***
Следующий день.
Максим стоял в дешёвом китайском зелёном пуховике, в серой шапке и с красной розой в руках. Было уже темно. Метель. Пять метров – и уже ничего не видно от снега! Было холодно. Аська опаздывала уже на двадцать минут, но Макс упорно стоял. Он переживал за неё, мало ли что могло с ней случиться в такую погоду!
Внезапно он почувствовал, что он не один. К нему явно кто-то приближался.
-Аська! – радостно воскликнул он и повернулся к звуку поскрипывания снега под подошвами.
Раздался смех. Семеро здоровых парней смотрели на Макса и ржали как лошади. На вид им было лет по 16. Макс растерялся. Они могли причинить Аське вред. Один из парней с бутылкой пива в руках подошёл поближе к Максу и произнёс:
-По**аться с Аськой пришёл, га**он очкастый?!
Последовал дружный смех. Максим непроизвольно сглотнул слюну:
-Что вы с ней сделали?
Смех, вроде бы затихающий, стал ещё громче:
-Придурок, никакой Аськи не существует! Это мы над тобой, му**ком прикалывались! И сюда позвали, чтобы на тебя такого “умного” посмотреть…
Макс изменился в лице, развернулся и пошёл в другую сторону, но был сбит подножкой. Макс упал в снег, но успел обхватить парня и свалить его. Роза упала и была смята телами. Макс быстро ударил парня в лицо, и тут подбежали остальные. Последовал удар тяжёлым ботинком “Гриндерс” в спину. Удар в голову. Что-то тяжёлое опустилось на ухо, был разбит нос и снег окропился кровью. С трудом Макс поднялся и побежал. Один из парней прыгнул ему на спину, свалив на снег опять. Последовали удары кулаками. У кого-то из избивавших парней был кастет. Макс выплюнул осколки передних зубов. Глаз заплыл и не открывался. По спине последовал удар какой-то палкой. Голоса, казалось, рождались в самой голове:
-Ладно, х*й с ним. Пошли отсюда…
-Он кажись сознание потерял…
-За х*й он Серёге в е*ало сунул?
-Б*я, пошли скорее, замёрз я… Водяры возьмём и ко мне… Предки в гости свалили…
-Подожди!
Парень, которого назвали Серёгой подошёл к поверженному Максу, лежащему неподвижно, расстегнул ширинку и опорожнил свой мочевой пузырь ему на лицо.
Прошло 40 минут.
Красная роза лежала в лужице крови на белом снегу. ЦветОчек ICQ Макса в списках контактов его друзей тоже навсегда стал красным. Как роза. Роза для Аськи

0

4

Ранее утро…8 марта. Будильник зазвенел, и даже не успев, как следует начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте оделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Чуть стало светать. Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в него как можно ниже голову, я приближался к базару. Я еще за неделю до этого решил, ни каких роз, только весенние цветы…праздник же весенний.

Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то привлекло. Старотипный плащ, фасона 1965 года, на нем не было места, которое было бы не зашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым. Брюки, такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки, начищены до зеркального блеска, но это не могло скрыть их возраста. Один ботинок, был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нем просто отвалилась. Из- под плаща, была видна старая почти ветхая рубашка, но и она была чистой и наутюженной. Лицо, его лицо было обычным лицом старого человека, вот только во взгляде, было что непреклонное и гордое, не смотря ни на что.

Я подошел к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с очень красивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошел, да цветы действительно красивы.
- А кто продавец, спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я почувствовал, какой ледяной ветер.
- А ты сынок подожди, она отошла не на долго, щас вернется, сказала тетка, торговавшая по соседству соленными огурцами. Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена. Напротив меня стоял старик.

Сегодня был праздник, и я уже понял, что дед не мог быть не бритым в такой день. На его лице было с десяток порезов, некоторые из них были заклеены кусочками газеты. Деда трусило от холода, его руки были синего цвета….его очень трусило, но она стоял на ветру и ждал.
Какой-то не хороший комок подкатил к моему горлу. Я начал замерзать, а продавщицы все не было. Я продолжал рассматривать деда. По многим мелочам я догадался, что дед не алкаш, он просто старый измученный бедностью и старостью человек. И еще я просто явно почувствовал, что дед стесняется теперешнего своего положения за чертой бедности.

К корзине подошла продавщица.
Дед робким шагом двинулся к ней. Я то же подошел к ней. Дед подошел к продавщице, я остался чуть позади него.
- Хозяюшка….милая, а сколько стоит одна веточка Мимозы,- дрожащими от холода губами спросил дед.
- Так, а ну вали от сюдава алкаш, попрошайничать надумал, давай вали, а то….прорычала продавщица на деда.
- Хозяюшка, я не алкаш, да и не пью я вообще, мне бы одну веточку….сколько она стоит?- тихо спросил дед.
Я стоял позади него и чуть с боку. Я увидел, как у деда в глазах стояли слезы…
- Одна, да буду с тобой возиться, алкашня, давай вали от сюдава, - рыкнула продавщица.
- Хозяюшка, ты просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня, -так же тихо сказал дед.
- Ладно, для тебя, алкаш, 5 рублей ветка,- с какой-то ухмылкой сказала продавщица. На ее лице проступила ехидная улыбка.
Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на его ладони лежало, три бумажки по рублю.
- Хозяюшка, у меня есть три рубля, может найдешь для меня веточку на три рубля,- как-то очень тихо спросил дед.
Я видел его глаза. До сих пор, я ни когда не видел столько тоски и боли в глазах мужчины. Деда трусило от холода как лист бумаги на ветру.
- На три тебе найти, алкаш, га га га, щас я тебе найду,- уже прогорлопанила продавщица.
Она нагнулась к корзине, долго в ней ковырялась…
- На держи, алкаш, беги к своей алкашке, дари га га га га, - дико захохотала эта дура.
В синей от холода руке деда я увидел ветку Мимозы, она была сломана посередине.
Дед пытался второй рукой придать этой ветке божеский вид, но она, не желая слушать его, ломалась по полам и цветы смотрели в землю…На руку деда упала слеза…Дед стоял и держал в руке поломанный цветок и плакал.
- Слышишь ты, @ука, что же ты, @лядь, делаешь? – начал я, пытаясь сохранить остатки спокойствия и не заехать продавщице в голову кулаком. Видимо, в моих глазах было что-то такое, что продавщица как-то побледнела и даже уменьшилась в росте. Она просто смотрела на меня как мышь на удава и молчала.

- Дед, а ну подожди, - сказал я, взяв деда за руку.
- Ты курица, тупая сколько стоит твое ведро, отвечай быстро и внятно, что бы я не напрягал слух,- еле слышно, но очень понятно прошипел я.
- Э….а…ну…я не знаю,- промямлила продавщица
- Я последний раз у тебя спрашиваю, сколько стоит ведро!?
- Наверное 50 гривен, - сказал продавщица.
Все это время, дед не понимающе смотрел то на меня, то на продавщицу. Я кинул под ноги продавщице купюру, вытащил цветы и протянул их деду. - На отец, бери, и иди поздравляй свою жену, - сказал я.
Слезы, одна за одной, покатились по морщинистым щекам деда. Он мотал головой и плакал, просто молча плакал… У меня у самого слезы стояли в глазах. Дед мотал головой в знак отказа, и второй рукой прикрывал свою поломанную ветку.
- Хорошо, отец, пошли вместе, сказал я и взял деда под руку.
Я нес цветы, дед свою поломанную ветку, мы шли молча. По дороге я потянул деда в гастроном. Я купил торт, и бутылку красного вина. И тут я вспомнил, что я не купил себе цветы.
- Отец, послушай меня внимательно. У меня есть деньги, для меня не сыграют роль эти 50 гривен, а тебе с поломанной веткой идти к жене не гоже, сегодня же восьмое марта, бери цветы, вино и торт и иди к ней, поздравляй. У деда хлынули слезы….они текли по его щекам и падали на плащ, у него задрожали губы.
Больше я на это смотреть не мог, у меня у самого слезы стояли в глазах.

Я буквально силой впихнул деду в руки цветы, торт и вино, развернулся, и вытирая глаза сделал шаг к выходу.
- Мы…мы…45 лет вместе… она заболела….я не мог, ее оставить сегодня без подарка, - тихо сказал дед, спасибо тебе...
Я бежал, даже не понимая куда бегу. Слезы сами текли из моих глаз…

Я хочу, чтоб этот мир стал чуточку добрей...

0

5

здоровски)))моя плакать...рыдать....

0

6

не плачь))мой пупсег)
Это было, а может и не было, год назад. На улицах безликой столицы шел непрерывный дождь. Сквозь темные необъятные тучи пробился маленький лучик, а по нему спустилась девушка с серебристыми волосами, со светло-серыми глазами и с большими белыми крыльями за спиной. Она села на край крыши одного небоскреба, свесив свои босые ноги вниз, наблюдая как из колодца вылезает черноволосый парень с небольшими рожками на голове. Он посмотрел наверх и сразу же оказался на той же крыши с ней. Посмотрев в его черные глаза, девушка рассмеялась и расправила крылья…
– Чего смеешься? – спросил паренек.
– Над тобой… Черт, а так высоко забрался.… Не уж то на мир посмотреть?
– Нет, на ангела поглядеть… – в его словах была ухмылка – Интересно, вы там по номерам или есть имена?
– На небесах каждому дано свое имя…
– А какое же дано тебе?
– Диана* я, назвали в честь богини.
– А я вот тринадцатый, тринадцатого умер, видимо, не повезло. А при жизни Данилой просто был.
– Давно ты так? За что тебя?
– Давно. За что, не помню…наверно, грех большой был.
– А меня именно с этой крыши и скинули, только это в памяти осталось… Резкая боль, а после крылья за спиной.
Ее глаза вдруг стали еще светлей, и устремили свой взгляд вниз, как будто ожидая что-то увидеть. Шел дождь, но ни одна капля не попадала на нее. – Ты плачешь? – спросил вдруг тринадцатый.
– Ангелы не могут плакать…
– А если б могла, то плакала?
– Наверно…
– Не стоит. Забудь. Быть чертом проще, не задумываешься так сильно о земных чувствах, не любишь, не жалеешь о потерянном.
– А кому от этого проще?
– Всем.
Они на минуту замолкли.
– А ты красивая. Вот только слишком от меня высоко, да и с нимбом над головой, тебя не достать.
– Я вся как на ладони и сижу рядом с тобой. Но только зачем я тебе?
– Может помолиться.
– Не смеши, пришел из ада ты и меня стремишься обольстить.
– Я не имею таких корыстных целей. Но как ангела можно не любить?
– Любить ты не в своих силах. Не сможешь ты этого постичь.
– Не верь речам моим без смысла,
Не верь тому, что говорю…
В душе моей не все так чисто,
Но все же может я люблю…
Она, было, улыбнулась, но тут же скрыла свою улыбку. Промолчав, будто с трудом выдавила слова.
– Мне кажется, что я тебя знаю.… У тебя такой знакомый голос… Может мы встречались при жизни…
– Нет, не может такого быть. Наверно, ты паинькой была, раз ангелом стала, а я наоборот. Мы вращались в разных кругах. А жаль…
– Ты не прав, я все же тебя знаю.… Только не помню откуда…
– Вспомнишь, позови. Я пошел…
Он развернулся и, уходя, исчез.
Диана тоже улетела, но все же пыталась вспомнить этот голос и глаза…безуспешно… Смерть стерла ее память, оставив только некоторые части.
На следующий день, на том же небоскребе тринадцатый сидел и смотрел в небо. Его черные глаза были пустыми, и казалось, что они погружены в бездну. «Если бы ты знала, что, попадая в ад, ты не забываешь своих грехов. Если бы ты знала, что я совершил самый ужасный из них. Если бы ты знала, что я решил покончить свою жизнь самоубийством. Если бы ты знала, что мою любимую девушку столкнула с крыши одна из ее подруг. Если бы ты знала… что моя любимая девушка – это ты. Я лишил себя жизни, так как не мог без тебя жить.… Но существую в муках за свой решительный поступок.… Если бы ты знала,… как я тебя люблю…»

0

7

клёво...

0

8

А вот ещё один...

Посвещается тем, кто умеет чувствовать

- Привет.
-
- А ты чего молчишь? Чудной какой. А ты что здесь делаешь?
- Живу
- На улице? Как это?
-
- Ты куда? Постой. Ну, подожди, не уходи.
- Ну что?
- Постой, я… а меня Настей зовут, а тебя?
- Миша
- Миша - очень симпатичное имя. Миша, это что-то медвежье,- темноволосая девушка улыбнулась.
-
- Молчаливый ты. А я вон там живу, - она ткнула пальчиком куда-то влево,- вон там, видишь, дом стоит? Я там живу на 13 этаже
-
- Молчун! Буду звать тебя Молчуном, ты не против?
- Нет, какая мне разница!
- А я вот раньше тебя тут не видела.
- Я тебя тоже
- Потому что тебя здесь не было.
-
- Я каждый день в этот магазин хожу за молоком и хлебом.
Я посмотрел на нее повнимательней: невысокая, из-под шапки две косички, ранец на спине. Все ясно - школьница.
- А где ты раньше жил?
- Дома
- А почему ты теперь живешь на улице?
Странная какая-то чего ко мне прицепилась? Чего ей надо? Вопросы какие-то задает…
-Молчун, а хочешь, я тебя покормлю?
Она достала из пакета белый хлеб и отломала кусочек.
-На, бери
Мне так хотелось взять этот кусочек, от него исходил такой аппетитный запах. Но я не подошел к ней.
- Гордый значит? Я же знаю, что ты есть хочешь. Ну, ладно,- она отломала от батона еще кусочек,- вот, тогда давай вместе есть. На, бери, это тебе, а это мне.
Я подошел и взял у нее хлеб. Мы молча ели.
-Вкусно
-Ага, я вот очень люблю белый хлеб. Мама меня всегда ругает за то что, я перед обедом наедаюсь хлеба, а потом ничего не ем.
-Спасибо
-Ой, Молчун, ну ты что! Пойдем, ты меня проводишь?
Так и знал, никогда за просто так ничего не дадут. Мне так не хотелось никуда идти. Поспать бы.
-Идем?
Я потащился за ней. Радовало одно, она жила не далеко. Все время пока мы шли, она мне что-то рассказывала про папу, маму, маленького братика и еще про школу. Я ее не слушал. Я думал о том, что почему вот так получается: у нее есть все, а у меня ничего- даже дома. От меня отказались. Меня бросили.
- Молчун, стой, куда ты? Я тут живу. Ну, я пойду, а то меня, наверное, мама заждалась. Пока
- Пока, Настя
Она помахала мне рукой и забежала в подъезд.
А я поплелся в свой подъезд. Я жил в подвале в одной старой пятиэтажке, точнее я там ночевал: поздно вечером я пробирался туда, чтобы никто не видел меня, а рано утром убегал. Мне было страшно, что кто-нибудь узнает, что я там ночую, и меня, избив, опять прогонят на улицу.
Я лег на свою подстилку, прямо под батарею. Как же здорово, я сыт и здесь так тепло!
А ночью мне снился сон. Я вместе со своими родителями гулял по осеннему парку. Мы бегали по аллеям, а под ногами, переливаясь теплым золотым светом, шуршали упавшие листья клена. А потом мы играли в прятки и мама спряталась от меня за дубом, и когда я ее нашел, она так улыбалась! Моя мама мне улыбалась! Улыбалась мне!
Я был таким довольным…
…проснулся я тоже с улыбкой на лице и вот странно то, что я ведь и не знал своих родных родителей никогда. Другие, чужие мама с папой мне говорили, что у меня нет родителей. Но я им не верил! Они меня били. Я их ненавидел. И я надеялся, что когда-нибудь придет мама и заберет меня. Но она не пришла.
А потом однажды чужой папа очень на меня разозлился, я даже не помню из-за чего, он часто злился, я так боялся его в эти моменты, боялся, что он мне сделает больно. И я прятался от него в кладовке, но это не помогало, он вытаскивал меня оттуда и осыпал ударами. В тот день чужой папа меня не тронул, он сделал хуже - выкинул из дома. Вот так я оказался на улице.

- Молчун, Молчун,- я слышал, как она меня зовет, - я знаю, ты где-то здесь, выходи. Я тебя уже так долго зову, я замерзла, ну, выходи, пожалуйста!
-Здравствуй, Настя
- Ой, привет. Ты зачем от меня прячешься?
-
- Я сегодня на каток иду, пойдешь со мной?
- Нет
- Отчего же? – она искренне удивилась
- Не хочу
- Так не пойдет. Молчун, я иду на каток, ты идешь со мной,- она нарочито произнесла это серьезным тоном, а потом громко рассмеялась
И мы пошли на каток. Наверное, со стороны мы смотрелись очень чудно: она в белой шубке, как птичка порхала по зеркальной плоскости и я, бездомный оборвыш, бегал за ней. Мне так было страшно, что она упадет, но в итоге упал я.
- Молчун, ты не ударился? - она стояла на коленках рядом со мной
-Ударился
Она дотронулась до меня, а я от неожиданности вздрогнув, сжался.
- Не бойся, я ведь только погладить хотела, чтобы не болело. Мне стало так стыдно, она все поняла.
- Тебя били
-
- Никто больше не сделает тебе больно, никто,- она вдруг обхватила меня своими ручками вокруг шеи и тихо заплакала.
Я не понимал, что происходит, я только чувствовал ее ласку и нежность.
- Не плачь, Настя. Пожалуйста, не плачь!
- Не буду.
Мы сидели с ней на льду, и болтали о всякой ерунде. Она в своей синей шапочке так красочно жестикулировала, изображала капризную Машу из «А» класса, пела песенки, которые ее заставляют учить на хоре, и еще показывала мне, как она научилась делать «ласточку» на коньках. А я, любуясь, смотрел на это небесное создание.
- Насть
- Ммм?
- Поздно уже, тебе домой пора, пойдем, я тебя провожу
- Я не хочу домой.
- Насть, пойдем, а завтра мы с тобой опять встретимся.
- И ты не спрячешься от меня?
- Нет. Пойдем?
- Пойдем, Миша

Я всю ночь бродил по улицам, думая о ней. Откуда она такая – маленькая Настя? Я дошел до катка, где всего пару часов назад мы были вместе, и отчего-то мне все вокруг показалось таким родным и милым.
Вот оно счастье – знать, что ты нужен ей, а она тебе.

- Молчун, просыпайся
- А? Настя?
- Ну, ты и сонька!
- Ты что тут делаешь?
- Как что? Тебя бужу!
Я не верил своим глазам, она стояла передо мной у меня в подвале! Такая красивая в этом убогом грязном месте.
- Зачем ты пришла? Что тебе нужно? Как ты узнала?
- Не злись, Миш, я еще в первый раз проследила за тобой. А я сегодня в школу решила не ходить,- она улыбалась,- смотри, что я принесла!
Она развернула сверточек, который был у нее в руках, там лежали бутерброды.
-Давай завтракать!
- Зачем ты проследила? Я тебя сюда не звал. Что ты прицепилась ко мне? Что тебе надо? Не нужны мне твои бутерброды. Убирайся отсюда.
- Миша?
- Уходи
- Но…
- Уходи.
Она положила сверточек на пол, развернулась и вышла. Мне так хотелось позвать ее, но я сдержался. Ком подкатил к горлу от обиды. Я не хотел, чтобы она видела, где я живу, я не хотел, чтобы она меня жалела, я не хотел, чтобы моя жизнь была такой. Мне было стыдно за себя.
Она ушла, а я лег на свою подстилку и заплакал. Я впервые плакал не от физической боли, желая, лучше терпеть боль от побоев, чем ту, которая сейчас сотрясала мою душу.

Вечером я сидел на катке. Ждал. Я думал о том, как скажу ей, что она важна для меня, как мне приятна ее забота, я хотел сказать, что никогда в моем сердце не было столько тепла, что я никогда больше не нагрублю ей, что я…
- Не прогоняй меня больше никогда,- она неслышно подкралась ко мне сзади
- Настя,- я вскочил,- ты пришла, пришла ко мне?
- Да
Все слова улетели из головы, и я не мог ничего сказать. Стоял, смотрел на нее и молчал.
- Миш, я больше никогда не сделаю того, что тебе неприятно
- А я никогда тебя не обижу
- А я всегда буду с тобой
- А я тебя люблю
-
Я сам не понял, что сказал, я вообще не собирался это говорить. Господи, какой же я - дурак! Она сейчас рассмеется или, испугавшись, убежит. Зачем я это сказал?
- А я тебя
И уж вот этого я никак не ожидал. Мне казалось, что все это происходит не со мной.
- Так не бывает!
- Оказывается, бывает.

Кружилась голова. Теперь весь мир начинался и заканчивался на ней. И моя тяжелая жизнь обрела простой и красивый смысл. Вот для чего мы все рождены. Для любви. И только она трудное превращает в легкое, она снимает оковы и дарит крылья, она открывает нас, она - наша жизнь. А нам всего лишь нужно радоваться ей и беречь ее, как в первый день, когда мы понимаем, что она пришла. И если вдруг однажды вы не почувствуете трепета в своей душе, значит вы не сохранили ее и значит ее у вас нет, потому как к любви привыкнуть невозможно!
И мы с Настей были счастливы. Мы чувствовали, верили и знали.

Зима. Весна. Лето. Дни текли, а мы не замечали, мы были вместе. Радовались, смеялись, грустили и плакали, и не было между нами ничего такого, что мы не могли преодолеть.

- Миш!
- Ммм?
- Мы переезжаем!
- Ммм!
-
- Насть? Куда переезжаете?
- Родители захотели, я не рассказывала тебе,- она говорила так тихо, но я слышал отчетливо каждую буковку ее слов,- но ты не волнуйся, ты с нами.
- Куда?
- В Москву
-
- Да, я знаю, это далеко отсюда. Ну и что? Ты поедешь с нами
- Как я поеду с вами? Что ты такое говоришь?
- Я все рассказала родителям, они … - она осеклась,- я сказала, что без тебя не поеду, они долго ругались, но потом согласились! Ты будешь жить с нами!
- Насть???
- Правда
- Я не могу
- Папа сам предложил!
- Вот это да!
И она меня обняла. И за что мне такое счастье? Сказка.

Сегодня 25 число, мы уезжаем. Я Настю не видел уже целых 2 дня, мы договорились, что она поможет собрать вещи родителям. А мне нечего собирать, у меня только моя любимая подстилочка, мне ее Настя сама сшила.
Я гулял по тем местам, где мы бывали вместе, жаль покидать эти места, но зато нас ждет что-то неизведанно-новое!
Я проходил мимо магазина, где когда-то мы познакомились, из него выходила Она с папой. Я был ошеломлен, Настя плакала.
- Папа, я не поеду
- Поедешь, ты что напридумывала! Да что это такое? – он так кричал на нее,- ты за два дня нам сообщаешь, что не можешь тут кого-то оставить и сейчас этот кто-то оказывается – оборвышем!
- Пап, пусть он поедет с нами, пожалуйста! Он такой хороший, он тебе понравится!
- Настенька, ты еще совсем маленькая, ты не понимаешь многих вещей.
- Пап, пожалуйста,- она плакала
- Нет. Все, Настя, хватит! Я тебе запрещаю на эту тему говорить. Никого мы с собой брать не будем. И не переживай, я в Москве куплю тебе настоящего, породистого щенка…он даже не сравниться с этой дворнягой
- Нет! Я не хочу!
- Ты что препираешься со мной? Со своим отцом? Значит так, либо ты сейчас же прекратишь это глупое нытье, либо вообще ничего не получишь! И запомню, эту грязь ты в дом не введешь!
Она остановилась, почувствовала, что я рядом. Увидела меня и испугалась
- Миш?
Я молчал
- Прости. Ну это же мой папа, - слезы текли из глаз, - Молчун, прости.
Она развернулась и побежала за отцом.
А я смотрел ей в след.
Она меня обманула, обманула, обманула. Уезжает. «Породистый щенок», «он такой хороший», «дворняга», «грязь», «прости».
Настя!
Как? За что? Неужели все так? А все слова, что мы говорили друг другу?
- Ты меня предала! Мои чувства! Меня всего!
Предала,- я кричал, что есть сил, кричал в пустоту…

Сегодня 25, Молчаливого разорвала на куски стая собак. Он не хотел больше чувствовать боль разбитого сердца. Ему больше не о чем было мечтать. Он умер, когда от него отказались. И зачем идти вперед, когда там – ничего. Зачем бороться за себя, когда ты не нужен?
Он больше не знал и не верил, но он чувствовал, что все то что было, было не зря.
Молчаливый сохранил любовь. Она с ним.
Последний вздох и последнее видение: «она в белой шубке, как птичка порхала по зеркальной плоскости и он - бездомный оборвыш, бегал за ней»

Они никуда не уехали. Она сбежала. В подвале, где темно и сыро, стоя на коленях, ждала, когда он придет за ней…
…она знала и верила, но уже не чувствовала. Не чувствовала его.

И вся жизнь превратилась в ожидание того, что не сохранила.

0

9

...

0

10

...

0

11

Чёрноглазка
-Не могу говорить...так больно...как больно...

0

12

Чёрноглазка
-Не могу говорить...так больно...как больно...

0

13

Такие грусчтные истории... Плакать хочется...

0

14

Я прочитала обсолютно все истории.Господи спасибо вам!Выставляйте ещё если у вас есть!Сейчас вот сижу и распечатываю их на принторе...

0

15

Я прочитала обсолютно все истории.Господи спасибо вам!Выставляйте ещё если у вас есть!Сейчас вот сижу и распечатываю их на принторе...

0

16

Песчаная Буря
Буколап
я Сама рыдала..исетрика была...

0

17

А у кого есть ещё истории какие-нибудь?

0

18

Вот!Я нашла...кому интересно...
Проходите мимо. Или мысли бездомного котенка.

До чего же мерзкая сегодня погода. Моросит с утра, лапы уже околели. А это только начало осени. Между прочим первой в моей жизни. А жрать то как хочется, аж желудок сводит, тот самый который меньше наперстка. Только он скоро меньше булавочной головки станет. Хотя я по идее не знаю что такое и то и другое. Но не суть. Будем считать что я образованый котик. Хотя какое тут к псам образование, если все что я вижу на белом свете это ноги прохожих, злющие псы, и эта долбаная ворона, которая битый час уже доклевывает остатки курицы из объедков кафешки, возле которой я собственно и обитаю. А пока видимо эта треклятая птица никуда улеать не собирается (птичий грипп ее разбери) можно на голодный желудок и предаться размышлениям о превратностях судьбы. Ведь будь я обычный дворовый кошак, так воспринимал все это скорее всего совершенно спокойно. Потому что ничего другого и не знал в своей жизни. Так нет же. Угораздила ведь судьба меня уродиться во вполне свиду благополучной семье. Мама кошка, братья и сестры тоже вполне себе. И я урод полосатый.

Великий кошачий Боже! ну почему тебе приспичело создать меня именно "Таким миленьким пусыстеньким полосатиком!"... Как вы думаете, чьи это слова? Првильно. Моей бывшей, с позволения сказать хозяйки. Дура малолетняя. Семнадцать лет, а ума как у кошки. И такое же либидо (тьфу, опять умное слово). Увидела меня у ветеринара и давай хныкать своей мамаше: "Давай возьмем, он такой..." и далее по тексту. Лучше бы меня сразу утопили. Ну хозяйка моей мамши щедрая от избытка чувств по поводу такого события (роды любимца, как я понял, за частую проходят в более праздничной обстановке чем роды любимой дочери) и всучила меня этой идиоке размазюканой. Это я ее щас так называю. А тогда, как только подрос и мяукать по нормальному научился, я вне себя от счастья был. Жилье наше на первоом этаже распологалось и под окном полно бездомног брата шлялось. Так что после первого же сеанса общения все иллюзии о том, что мир теплый и уютный и ограничивается стенами квартиры рассеялись. И я был рад своей судьбе и хозяйку свою даже любил дурак наивный. Молоко, ласка а постоянные "уси пуси" можно было и потерпеть. Вот только если их не устраивало сразу по пять ее подружек.
В общем все это блаженство продолжалась до тх пор пока это чудо, вдруг, не подхватило какую то заразу в виде красной сыпи на морде лица. Вы спросите какая связь? А вот ее мамаша нашла. Связь. Между сыпью и моей персоной. Припомнив наверняка какую-то жутко дорогую хрустальную вазу, которую я, будучи еще совсем малышом месяца два тому назад раскокал по неосторожности. В общем после соплей, слюней, попыток всучить меня подружкам и даже двух недельного житья на квартире у какого то мужика (воняющего куревом, пивом и с такой же красной сыпью, только не на морде а на задних лапах, в районе... ну вы поняли), в итоге я оказался тривиально на тратуаре. Где и живу до сих пор. Пока не сожрали. Вот сейчас этой каракатице пернатой надоест, она оставит эту кость в покое и я пойду пожру.
Хотя... Опа! а не хозяйка ли моя бывшая топает? Хотя нет. Обознатки. та высокая была. И рыжая. А эта крашеная и явно моложе. И ниже. Хотя на людской вкус наверняка тоже ничего. Я даже засмотрелся. Идет такая, счастливая, в ушах плеер видать, на мордашке оскал, эээ улыбка. И такую благость во круг себя распространяет, что все самцы оборачиваются. Даже не люди. Ой меня заметила! Ну пушистая полосатость не подведи. А вось не долго мне тут осталось. Ну вот он я, правда красавец?...

-Ой какой маленький пусыстенький котеночек! Можно тебя погладить? Да ты замерз совсем! Беедненький. Давай я тебя пожалею. Ты голодный? А у меня ничего нет. Жаль правда? Хотя вот... сухарики. С дичью. Какой ты смешной. Ой! Шесть часов! Ну ладно, мне пора, я побежала. Хочешь я прийду сюда завтра?...........

Парень у ларька стоит. В поношеном пальто. Курит. И смотрит на нее совсем по другому. Не так как все самцы. Будто узнал. Будто бы подошел и треснул ей всей лапой по морде. Вон губы поджал.

Сухарики. С дичью.

Эй ворона! Да отвяжись ты от этой кости. Хочешь сухариков? Давай меняться.

НИКОГДА НЕ ЖАЛЕЙТЕ БЕЗДОМНЫХ ЖИВОТНЫХ.
Лучше пройдите мимо. Не давайте им надежды.

ыыы...

0

19

Архангел считал неспешно, загибая пальцы и шелестя старческими губами. Счетом иным, мысленным и мгновенным, он, конечно, тоже владел. Но в усилиях ума сейчас нужды не было, как, впрочем, и в загибании пальцев, ибо уже составлен был реестрик, и против каждого имени печально стояла порядковая цифра.Однако архангел строго соблюдал им же заведенный медленный порядок, поскольку счету подлежали не холодные предметы, но людские души, коим выпал срок перейти оттуда сюда, из временности в вечность.
- Двести девяносто девять, - сказал архангел, вздохнул и глубже ушел в кресло, мягкое, как облако.
Стоявший перед ним ангел помедлил, отвел глаза и отозвался без выражения:
- Это можно.
- Не только для круглого числа! - строго сказал старик.
- А хоть бы и для числа, - равнодушно повел крылами подчиненный. Эта послушность была хуже строптивости, и архангел заговорил, не сердясь, но спокойно убеждая:
- Лет жизни сорок пять, полсрока, да. Однако поступков и чувств разнообразных сверх всякой меры. Праведность местами осталась, но грешность многократно преобладает. Улучшить соотношение реальных возможностей не имеет, а вот ухудшить может, и весьма. Детей трое, но от разных женщин, и глубокой душевности с ними нет. Болен не излечимо, несчастен и одинок. Совсем одинок, что главное, зачем же длить его горести?
- Ладно, - сказал ангел, - слетаю.
- Вот и хорошо, - кивнул архангел, - а я его пока в реестрик впишу.Тяжелый разговор окончился, и они разом вздохнули, шевельнув крыльями. А крылья были черные, ибо оба служили по грустному, но неизбежному ведомству смерти. Только у ангела перья были крепкие и поблескивали, а у старика, словно пеплом присыпаны и многих недоставало, особенно на левом крыле.
- Ты уж помягче, - сказал архангел, - всего лучше под утро, во сне. Ангел не ответил - взмахнул крылами и ушел в бездну, быстро уменьшаясь. А старик пошарил взглядом по столу, по травке вокруг, ничего не углядел и, привычно выдернув из левого крыла ветхое перышко, вписал в реестрик последнее, трехсотое имя, после чего прикрыл глаза и стал размышлять о разных явлениях в жизни земной и небесной, ибо с юных лет выделялся среди сверстников вдумчивостью и обстоятельностью ума...Ангел вернулся поздно и пустой, ничего не прижимая к груди.
- А где же?.. - спросил старик, пояснив глазами.
- Изменения там, - сказал ангел. - Он теперь не один, девчонка появилась.
- Что за девчонка? - удивился архангел.
- Семнадцати лет.
- Семнадцати - не девчонка, а девица.
- Этого не знаю.
- По найму или из милосердия?
- Из любви.
- Так ему же сорок пять!
- Вот так у них.
- Ровесника, что ли, не нашла?
- Видно, не интересуется. Архангел сказал неодобрительно:
- Хоть было бы за что. А тут сам знаешь...
- Художник все же, - не то чтобы возразил, а, скорее, напомнил подчиненный, - картины рисует.
- Рисует, - кивнул старик, - но не для души, а для денежной награды.
- Бывает, и для души, - в пространство произнес ангел.
- Только женщин, - жестко ответил старик.
- Разные, в позах и без покровов.
- Ей нравится. Встанешь, говорит, и меня нарисуешь.- "Встанешь", - усмехнулся архангел, но не злорадно, а с печалью. - "Встанешь", когда имя уже в реестрике... Ну ладно, бог с ней, с девчонкой. Ты-то чего? Почему зря слетал? Ангел сказал виновато:
- Так ведь не отходит от него.
- А ночью?
- В ногах спит. Как кошка. Пробовал подобраться - куда там! От комариного чиха просыпается.Старик задумался. Потом спросил:
- Девчонка-то - как? Может, богом обижена? Больше и рассчитывать не на что?
- Да нет, - сказал ангел, - вполне. По ихним, конечно, понятиям. Брючки, свитерочек, все, что надо, обтянуто. Там и обтягивать почти нечего - у них теперь тощие в моде. Девку от парня только на ощупь и отличишь. Архангел взглянул сурово, и подчиненный забормотал:
- Я, что ли? Это они так говорят. Мне-то оно ни к чему, я, кроме души, ни на что и внимания не обращаю...
- Ладно, - сказал старик, - лети назад и действуй по предписанию. Спешить не надо, тем более действовать грубо. Есть основания считать, что у нее любовь, а это чувство заслуживает уважения. Любовь имеет сходство с раем, но относительное, ибо райское блаженство бесконечно, а любовное - кратко. Ангел слушал равнодушно, а может, и не слушал совсем. Архангел вздохнул и буднично закончил:
- Так что давай, с богом.- С утречка и отправлюсь, - пообещал подчиненный. Пускай, подумал старик, пускай. Он знал, что ангел этот имеет привычку, уставясь в ночную черноту, считать звезды. Без цели и смысла, просто так. Может, думает? Но - о чем? Молодой еще, решил архангел.Сам он давно мог вернуть молодость, но не хотел, и не из-за нажитого чина. Другим дорожил, совсем другим - спокойствием, мудростью. А помимо того - просто нравилось ему быть стариком. Нравились крылья, отвыкшие летать, редкие, ветхие. Не золотые венцы, не драгоценные покровы, а такие вот изношенные крылья есть высшая награда и честь...Ангел слетал и вернулся опять пустой.
- Ну, - спросил старик, - что там девчонка? Ангел вяло, как бы нехотя доложил:
- Суетится. Лекарство достала.- Ишь ты! - то ли усмехнулся, то ли одобрил архангел. ~ Я так полагаю, ему и без вмешательства конец.
- И я думал, - сказал молодой. - Прошлой ночью совсем чуть-чуть оставалось. Смертный озноб начался.- А она?
- С ним легла, собой грела. Не отпустила.- А ведь поднимется - бросит. Скольких бросал.- Как знать, - сказал ангел.Старик опомнился и вскричал:- Чего - знать? Кто - поднимется? Да я его вот этим пером вписал! От него врачи отказались! Помолчали.- А ведь нехорошо, - озаботился старик, - не девичье это дело - человека к нам провожать. Не для молодых занятие.
- И он ей то же талдычит.
- Талдычить мало, гнать надо от себя.
- Гонит, - отстранение проинформировал ангел.
- А она?
- Не уходит. Тут старик рассердился:
- А ты чего ж? Вмешаться надо было! Явился бы во сне, объяснил, убедил...
- Что я, службы не знаю? - обиделся молодой.
- Являлся трижды, как положено, и еще раз сверх того.
- А сверх почему? Ангел только крылом махнул.
- Что жизнь его вышла - объяснил?
- А как же!
- Ну?
- Она говорит, своей поделюсь, у меня много.
- И сколько ж ему выделила?
- Половину.
- Цены не знает, - сам себя успокоил архангел.
- Вот так вот, - пожаловался молодой,
- Хоть обоих сразу бери. Фраза была фигуральная, старик так ее и понял, но согласно надежному правилу дотолковывать все до конца все же возразил:
- Это ни в коем случае! Не война, чтобы души пачками таскать.
- Да я знаю...И опять слетал ангел. И опять - ни с чем.
- Все! - сказал. - Не могу больше. Сил нет. Не верит.
- Во что не верит?- Ни во что! Почернела, отощала, но все не верит. Его хулил - в хулу не верит. Пугал - в страх не верит. Ей самой смертью грозил – в смерть не верит. Нет у меня иных возможностей! Я все же ангел, а не черт...Старик даже малость оторопел:
- Постой... Как - не верит? Так не бывает, им так нельзя. Хоть во что-то верит? Ангел тяжко вздохнул:
- Во что-то верит.
- Во что?
- Все в то же.
- И почти выкрикнул:
- В любовь! Тут пауза вышла долгая. Но знал, знал старый архангел, что, сколько ни молчи, а решать придется и горестную эту обязанность переложить не на кого.
- Ладно, - сказал он, - раз уж оно так выходит... Реестрик подан, одной души недостает, и налицо неизбежная необходимость... Короче, вот тебе указание: лети и тащи. Выпадет случай - его хватай. Не выпадет - ее хватай. Хоть и иная, а все душа, лучше, чем ничего. Не надо бы, конечно, но кто виноват, она сама все порядки спутала! Да и много ли теряет? Ну, пятьдесят лет. Ну, семьдесят. По сути - тьфу! А тут – вечное блаженство: больших грехов не нажила, опять же уход за хворым зачтется, так что все основания. Пожалуй, ей же и лучше. Страстей у нас, правда, нету, зато тихая радость и покой... В общем, лети и пустым не возвращайся. Другой бы попросил, а я приказываю. Цени: ради твоей беззаботности всю душевную смуту на себя беру.
- Ну, коли приказ, - сказал ангел...На сей раз, он летал долго, а когда вернулся, на щеках его были борозды от пота, а черные крылья стали, серыми, словно бы вывалялись в золе.Неужто седеет, испугался архангел и посмотрел на подчиненного не столько с вопросом, сколько с безнадежностью.Тот отер лоб, отряхнул крылья (два пера выпало) и сказал глухо:
- Куда там... Неделю караулил. Не, безнадёга. Вцепились друг в друга - не оторвешь...
- Ничего, - сказал старик, торопливо и как бы даже с облегчением, - ничего. В нашем деле главное - чтобы совесть чиста. Что могли, сделали, и ладно. А цифра - бог с ней, с цифрой. На одиноких доберем...

0

20

подарок перелетного ангела
Пятница, 09 Декабря 2005 г. 19:58

залетел ангел в окно, отряхнулся от снега, по коже пробежали мурашки от резкой смены темперетур. посмотрел на меня и заявил: "чаю налей чтоли...не видишь замерзла я? с лимоном и малиновым вареньем если можно...". я взглянул на осколки стекла, разбитую раму и сорванную занавеску. потом перевел взгляд на гостя измазанного кровью и снегом и спросил:
-с сахаром?
-нее. спасибо. я без сахара.
-сильно поранилась?
-да нет. скоро заживет.
и в этом я почему-то нисколько не сомневался.

завариваю одноразовый пакетик "Lipton", бросаю дольку лимона, протягиваю кружку со словами: "извини, но варенье превратилось в камень. его долбить надо, а у меня кирки нету".
ангел пожала плечами, при этом несколько маленьких балластных перьев спланировало на пол кухни, сдула пар и пригубила чай.
похвалы за вкусный чай я не ждал, т.к. этот чай я не собирал, не фасовал в пакетики, и не приложил никаких значимых усилий для того чтобы он был действительно вкусным.
дабы отвлечь гостью от раздумий в пользу чая я решил спросить первое что на ум пришло.
- а почему голышом летаешь? холодно ведь...
- а где ты видел одетых ангелов?
- ну начнем с того, что я вообще не видел ангелов, ты - первая.
- тогда включи думалку и подумай.
- аэродинамика чтоли?
- ну и это тоже. - сказала она с усмешкой и шумно отхлебнула чай.
ничего умного в голову не лезло. да и нагота гостьи смущала. те кто утверждает, что ангелы бесполы - никогда не видели ангелов. смею вас заверить, что это не так. ну по крайней мере внешне она ничем не отличалась от простых смертных. только вот большие крылья, похожие на гусиные, показывали, что их хозяйка принадлежит не нашему миру.
честно говоря, я не знал куда себя деть. в комнате стоит самый настоящий ангел и обыденно пьет чай с лимоном и без сахара не сводя с меня зеркально-голубых глаз. а я не знаю как себя вести и что нужно говорить. правда утешает одно - нет опыта общения с такими гостями.

-ну, что надумал? голос у нее оттаял и стал более мелодичным и добрее. правда ничего общего с переливом колокольчиков, как утверждают "ангелологи" и ничего общего с арфами. просто красивый, тихий и спокойный тембр.
-да что-то ничего более не надумал. откуда мне знать какие у вас там порядки?
-все гораздо проще, глупый, наша кожа лишена трения. поэтому никакая одежда долго не задерживается.
-а почему?
-что "почему"?
-ну зачем вас лишать трения?
-ты совсем историю не знаешь. эхх... давным - давно... погоди, у тебя время свободное есть?
-сегодня воскресенье. планов на день нет, так что я свободен. давай, рассказывай свою сказку.
-ну так вот. давным-давно, когда люди и ангелы жили в одном измерении, бок о бок работали, веселились и горевали, бывали случаи семейного союза между человеком и ангелом. и, как ты наверно уже догадался рождались на свет..
-чудовища?
-нет, рождались полукровки, полулюди-полуангелы. они вобрали в себя лучшие качества обеих рас. красоту и магию у ангелов, интеллект и умение выживать у людей. только вот генокод никто не программировал. произошел сбой. и как следствие - очистка системы. так как материя и конфигурация мира не могла содержать таких существ в одном временном пространстве. и система внесла свои корректировки. ангелы и люди были разделены временем и расстоянием. кроме того, система обезопасила себя от вероятности повтора и внесла поправки в физическую модель ангелов и людей. так ангелы лишились трения, а люди - возможность мнгновенно перемещаться на 10.000 световых лет от Земли. да да да. была у вас такая скрытая возможность. вы ее не успели открыть. хотя были индивиды, которые открыли "переброс". но до открытого публичного знания не дошло. вот так.
-даа... нам в школе про это не говорили...
-увы. но в наших школах то же самое.
-еще чайку? - спросил я, и бухнул себе в кружку 3 ложки кофе.
-нет пожалуй, я буду тоже что и ты. только покрепче и без сахара...

спустя несколько минут, мы сидели, точнее я сидел, а ангел парил в нескольких миллиметрах от стула и пили кофе. я с молоком и с сахаром, а крылатое создание - Черный Кофеище. именно с большой буквы. так как я заварил для нее примерно четверть банки. от такой дозы у человека сердце остановиться. а ангел по-кошачьи щурясь, смаковала эту жидкую бомбу еще и вкушая шоколадно-вафельный торт. шоколад+кофе... какой же метаболизм у них?... постойте-ка! а как же она держит кружку? я тут же задал этот вопрос гостье, но получил еще более непонятный ответ про гравитационные поля ангельской кожи и направленность их вектора против того, что прикасается извне. а сами ангелы, могут и касаться, и держать, а также бить, ломать, крушить, гладить и ласкать. но я все равно мало что понял. но остался при таком мнении, что векторы гравитационной силы направляются против того, что может грозить опасностью для ангела, но вопрос с одеждой так и остался не решенным. ну и ладно. может быть это просто каприз отдельно взятого ангела, угодившего ко мне в гости. но меня волновал еще один вопрос. и пожалуй он был самым главным. если уж ко мне явился ангел, то это явно не просто так. ангелы, по словам "ангелологов" прилетают по трем причинам:
1) сказать, что вам пора на тот свет
2) сказать, что вам еще не пора на тот свет
3) сказать, что-нибудь очень умное\дать суперсложное задание на всю жизнь
а определить причину визита можно только по имени. вот оно и волнует.

-прошу прощения, но не могла бы ты представиться? - набравшись смелости спросил я. - ты скорее всего уже знаешь не только мое имя, но и количество волос на голове, объем легких, размер ноги и уровень гемоглобина в крови, а вот я о тебе почти ничего не знаю. это не честно!
ангел заливисто рассмеялась и представилась: "Лалаэль". красивое и непривычное имя. и самое приятное, что оно не относиться к группе имен Ада. ну что ж, одним вопросом меньше.
-итак, что я могу для тебя сделать? - уже веселее спросил я.
-прости за наглость, но можно я сначала воспользуюсь твоим душем?
ангел попался действительно наглый, но симпатичный. и отказать вроде как не гостепреимно.
-не вопрос. пойдем, я провожу.
выдал большое белое полотенце, показал где горячая и холодная вода, сказал, что может пользоваться чем угодно и в любых количествах. а сам отправился на кухню - заметать следы пришествия гостя. в 11 часов вечера трудновато найти новую раму и стекло, поэтому я затянул окно полиэтиленом, подмел осколки, вытер кровавые разводы на полу. а когда все было убрано я сел в свое любимое кресло и прислушался. в ванной шумела вода и, кажется, она пела. пела что-то очень грустное. улавливалась только мелодия. сложная мелодия, частая смена тональности и ритма. "а слова?" спросите вы. скорее всего этот язык никто на Земле не знает.
убаюканный тихим пением я задремал. все-таки не каждый день в твое окно ангелы залетают.

шум воды смолк и пение прекратилось. щелкнула щеколда и в коридоре появился ангел с полотенцем на голове. резко расправила крылья и всё в радиусе нескольких метров потемнело от влаги. она смущенно улыбнулась и заявила:
-извини, но у тебя в ванной так тесно, а тут быстро высохнет.
-дааа...быстро высохнет. - сонно повторил за ней я.
-ты готов?
-готов
на всякий случай я заварил еще чаю. но уже настоящего. добавил душицу, липовый цвет и шиповник. нарезал несколько долек лимона и сложил их аккуратно на блюдечке. плюс еще сладости и сгущенку. не хитрое угощение, но для сопровождения разговора вполне сойдет. но разговор не состоялся. она коснулась мои руки и я отключился. последняя мысль была "какой изощренный грабёж..."

очнулся я на песке. жарило солнце, шумел прибой, пятки щекотала набегающая волна, в воздухе парили чайки. привстал на локтях и огляделся. я лежал на белоснежной косе дикого пляжа, за мной - тропический лес. на небольшой полянке переходящая в пляж, стояла моя мебель: компьютерный столик, комод, гардероб, древний торшер, кухонная плита, холодильник. глянул на ноутбук, индикатор питания светился зеленым. холодильник тоже еле слышно тарахтел и подрагивал. и наконец я увидел дверь. обычную дверь. через которую попадают с лестничной площадки в квартиру. только дверь стояла в песке. рядом стоит вешалка для верхней одежды. и всё покоиться в тех же местах, что и в квартире.
подошел к двери и посмотрел в глазок. там все как и было. сквозь линзу "рыбий глаз" виднелась лестничная площадка, двери соседей, распределительноый щиток под потолком.
-ну как? нравиться? - услышал я знакомый голос и резко обернулся.
за кухонным столом сидела Лалаэль и пила чай с душицей, липовым цветом, шиповником но без сахара и улыбалась.
-очень! а ты останешься?
-останусь!

0

21

Нажмите на кнопку

Пакет лежал прямо у двери — картонная коробка, на которой от руки были написаны их фамилия и адрес: «Мистеру и миссис Льюис, 217Е, Тридцать седьмая улица, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, 10016».
Внутри оказалась маленькая деревянная коробка с единственной кнопкой, закрытой стеклянным колпачком. Норма попыталась снять колпачок, но он не поддавался. К днищу коробочки липкой лентой был прикреплен сложенный листок бумаги: «Мистер Стюарт зайдет к вам в 20.00».
Норма перечитала записку, отложила ее в сторону и, улыбаясь, пошла на кухню готовить салат.
Звонок в дверь раздался ровно в восемь.
— Я открою! — крикнула Норма из кухни. Артур читал в гостиной.
В коридоре стоял невысокий мужчина.
— Миссис Льюис? — вежливо осведомился он. — Я мистер Стюарт.
— Ах, да... — Норма с трудом подавила улыбку. Теперь она была уверена, что это рекламный трюк торговца.
— Разрешите войти? — спросил мистер Стюарт.
— Я сейчас занята. Так что, извините, просто вынесу вам вашу...
— Вы не хотите узнать, что это?
Норма молча повернулась.
— Это может оказаться выгодным...
— В денежном отношении? — вызывающе спросила она. Мистер Стюарт кивнул.
— Именно.

Норма нахмурилась.
— Что вы продаете?
— Я ничего не продаю, — ответил он.
Из гостиной вышел Артур.
— Какое-то недоразумение?
Мистер Стюарт представился.
— А-а, эта штуковина... — Артур кивнул в сторону гостиной и улыбнулся. — Что это вообще такое?
— Я постараюсь объяснить, — сказал мистер Стюарт. — Разрешите войти?
Артур взглянул на Норму.
— Как знаешь, — сказала она.
Он заколебался.
— Ну что ж, заходите.
Они прошли в гостиную. Мистер Стюарт сел в кресло и вытащил из внутреннего кармана пиджака маленький запечатанный конверт.
— Внутри находится ключ к колпачку, закрывающему кнопку, — пояснил он и положил конверт на журнальный столик. — Кнопка соединена со звонком в нашей конторе.
— Зачем? — спросил Артур.
— Если вы нажмете кнопку, — сказал мистер Стюарт, — где-то в мире умрет незнакомый вам человек, и вы получите пятьдесят тысяч долларов.
Норма уставилась на посетителя широко раскрытыми глазами.
Тот улыбался.
— О чем вы говорите? — недоуменно спросил Артур.
Мистер Стюарт был удивлен.
— Но я только что объяснил.
— Это что, шутка?
— При чем тут шутка? Совершенно серьезное предложение...
— Кого вы представляете? — перебила Норма.
Мистер Стюарт смутился.
— Боюсь, что я не могу ответить на этот вопрос. Тем не менее заверяю вас, что наша организация очень сильна.
— По-моему, вам лучше уйти, — заявил Артур, поднимаясь.
Мистер Стюарт встал с кресла.
— Пожалуйста.
— И захватите вашу кнопку.
— А может, подумаете день-другой?
Артур взял коробку и конверт и вложил их в руки мистера Стюарта. Потом вышел в прихожую и распахнул дверь.
— Я оставлю свою карточку. — Мистер Стюарт положил на столик возле двери визитную карточку и ушел.
Артур порвал ее пополам и бросил на стол.
— Как по-твоему, что все это значит? — спросила с дивана Норма.
— Мне плевать.
Она попыталась улыбнуться, но не смогла.
— И ни капельки не любопытно?..
Потом Артур стал читать, а Норма вернулась на кухню и закончила мыть посуду.
— Почему ты отказываешься говорить об этом? — спросила Норма.
Не прекращая чистить зубы, Артур поднял глаза и посмотрел на ее отражение в зеркале ванной.
— Разве тебя это не интригует?
— Меня это оскорбляет, — сказал Артур.
— Я понимаю, но... — Норма продолжала накручивать волосы на бигуди, — но ведь и интригует?..
— Ты думаешь, это шутка? — спросила она уже в спальне.
— Если шутка, то дурная.
Норма села на кровать и сбросила тапочки.
— Может быть, это психологи проводят какие-то исследования.
Артур пожал плечами.
— Может быть.
— Ты не хотел бы узнать?
Он покачал головой.
— Но почему?
— Потому что это аморально.
Норма забралась под одеяло. Артур выключил свет и наклонился поцеловать ее.
— Спокойной ночи...
Норма сомкнула веки. Пятьдесят тысяч долларов, подумала она.
Утром, выходя из квартиры, Норма заметила на столе кусочки разорванной карточки. Повинуясь внезапному порыву, она кинула их в свою сумочку.
Во время перерыва она склеила карточку скотчем. Там были напечатаны только имя мистера Стюарта и номер телефона.
Ровно в пять она набрала номер.
— Слушаю, — раздался голос мистера Стюарта.
Норма едва не повесила трубку, но сдержала себя.
— Это миссис Льюис.
— Да, миссис Льюис? — Мистер Стюарт, казалось, был доволен.
— Мне любопытно.
— Естественно.
— Разумеется, я не верю ни одному слову.
— О, это чистая правда, — сказал мистер Стюарт.
— Как бы там ни было... — Норма сглотнула. — Когда вы говорили, что кто-то в мире умрет, что вы имели в виду?
— Именно то, что говорил. Это может оказаться кто угодно. Мы гарантируем лишь, что вы не знаете этого человека. И, безусловно, что вам не придется наблюдать его смерть.
— За пятьдесят тысяч долларов?
— Совершенно верно.
Она насмешливо хмыкнула.
— Чертовщина какая-то...
— Тем не менее таково наше предложение, — сказал мистер Стюарт. — Занести вам прибор?
— Конечно, нет! — Норма с возмущением бросила трубку.
Пакет лежал у двери. Норма увидела его, как только вышла из лифта. Какая наглость! — подумала она. Я просто не возьму его. Она вошла в квартиру и стала готовить обед. Потом вышла за дверь, подхватила пакет и отнесла его на кухню, оставив на столе.
Норма сидела в гостиной, потягивая коктейль и глядя в окно. Немного погодя она пошла па кухню переворачивать котлеты и положила пакет в нижний ящик шкафа. Утром она его выбросит.
— Может быть, забавляется какой-то эксцентричный миллионер, — сказала она.
Артур оторвался от обеда.
— Я тебя не понимаю.
Они ели в молчании. Неожиданно Норма отложила вилку.
— А что, если это всерьез?
— Ну и что тогда? — Он недоверчиво пожал плечами. — Что бы ты хотела — вернуть это устройство и нажать кнопку? Убить кого-то?
На лице Нормы появилось отвращение.
— Так уж и убить...
— А что же это, по-твоему?
— Но ведь мы даже не знаем этого человека.
Артур был потрясен.
— Ты говоришь серьезно?
— Ну а если это какой-нибудь старый китайский крестьянин за десять тысяч миль отсюда? Какой-нибудь больной туземец в Конго?
— А если это какая-нибудь малютка из Пенсильвании? — возразил Артур. — Прелестная девушка с соседней улицы?
— Ты нарочно все усложняешь.
— Какая разница, кто умрет? — продолжал Артур. — Все равно это убийство.
— Значит, даже если это кто-то, кого ты никогда в жизни не видел и не увидишь, — настаивала Норма, — кто-то, о чьей смерти ты даже не узнаешь, ты все равно не нажмешь кнопку?
Артур пораженно уставился на нее.
— Ты хочешь сказать, что ты нажмешь?
— Пятьдесят тысяч долларов.
— При чем тут...
— Пятьдесят тысяч долларов, Артур, — перебила Норма. — Мы могли бы позволить себе путешествие в Европу, о котором всегда мечтали.
— Норма, нет.
— Мы могли бы купить тот коттедж...
— Норма, нет. — Его лицо побелело. — Ради бога, перестань.
Норма пожала плечами.
— Как угодно.
Она поднялась раньше, чем обычно, чтобы приготовить на завтрак Артуру блины, яйца и бекон.
— По какому поводу? — с улыбкой спросил Артур.
— Без всякого повода. — Норма обиделась. — Просто так.
— Отлично. Мне очень приятно.
Она наполнила его чашку.
— Хотела показать тебе, что я не эгоистка.
— А я разве говорил это?
— Ну, — она неопределенно махнула рукой, — вчера вечером...
Артур молчал.
— Наш разговор о кнопке, — напомнила Норма. — Я думаю, что ты неправильно меня понял.
— В каком отношении? — спросил он настороженным голосом.
— Ты решил, — она снова сделала жест рукой, — что я думаю только о себе...
— А-а...
— Так вот, нет. Когда я говорила о Европе, о коттедже...
— Норма, почему это тебя так волнует?
— Я всего лишь пытаюсь объяснить, — она судорожно вздохнула, — что думала о нас. Чтобы мы поездили по Европе. Чтобы мы купили коттедж. Чтобы у нас была лучше квартира, лучше мебель, лучше одежда. Чтобы мы, наконец, позволили себе ребенка, между прочим.
— У нас будет ребенок.
— Когда?
Он посмотрел на нее с тревогой.
— Норма...
— Когда?
— Ты что, серьезно? — Он опешил. — Серьезно утверждаешь...
— Я утверждаю, что это какие-то исследования! — оборвала она. — Что они хотят выяснить, как поступит средний человек при таких обстоятельствах! Что они просто говорят, что кто-то умрет, чтобы изучить нашу реакцию! Ты ведь не считаешь, что они действительно кого-нибудь убьют?!
Артур не ответил; его руки дрожали. Через некоторое время он поднялся и ушел.
Норма осталась за столом, отрешенно глядя в кофе. Мелькнула мысль: «Я опоздаю на работу...» Она пожала плечами. Ну и что? Она вообще должна быть дома, а не торчать в конторе...
Убирая посуду, она вдруг остановилась, вытерла руки и достала из нижнего ящика пакет. Норма положила коробочку на стол, вынула из конверта ключ и удалила колпачок. Долгое время она сидела, глядя на кнопку. Как странно... ну что в ней особенного?
Норма вытянула руку и нажала на кнопку. Ради нас, раздраженно подумала она.
Что теперь происходит? На миг ее захлестнула волна ужаса.
Волна быстро схлынула. Норма презрительно усмехнулась. Нелепо — так много уделять внимания ерунде.
Она швырнула коробочку, колпачок и ключ в мусорную корзину и пошла одеваться.
Она жарила на ужин отбивные, когда зазвонил телефон. Она поставила стакан с водкой-мартини и взяла трубку.
— Алло?
— Миссис Льюис?
— Да.
— Вас беспокоят из больницы «Легокс хилл».
Норма слушала будто в полусне. В толкучке Артур упал с платформы прямо под поезд метро. Несчастный случай.
Повесив трубку, она вспомнила, что Артур застраховал свою жизнь на двадцать пять тысяч долларов, с двойной компенсацией при...
Нет. С трудом поднявшись на ноги, Норма побрела на кухню и достала из корзины коробочку с кнопкой. Никаких гвоздей или шурупов... Вообще непонятно, как она была собрана.
Внезапно Норма стала колотить ею о край раковины, ударяя все сильнее и сильнее, пока дерево не треснуло. Внутри ничего не оказалось — ни транзисторов, ни проводов... Коробка была пуста.
Норма вздрогнула, когда зазвонил телефон. На подкашивающихся ногах она прошла в гостиную и взяла трубку.
Раздался голос мистера Стюарта.
— Вы говорили, что я не буду знать того, кто умрет!
— Моя дорогая миссис Льюис, — сказал мистер Стюарт. — Неужели вы в самом деле думаете, что знали своего мужа?

0

22

Она подошла неслышно, сзади, закрыла глаза ладонями. Он вздохнул, встал с кресла, взял её руки и обернулся. Что случилось, малыш? – спросил он нежно и грустно, как всегда зная ответ.

Я хочу есть – тихо сказала она, смотря ему в глаза и по-детски улыбаясь. Конечно, давай я потушу овощи, или сделаю салат. Или ты хочешь какой-нибудь суп? – сбивчиво забормотал он, все еще на что-то надеясь. Ты знаешь, чего я хочу, ласково произнесла она. Её влюбленные глаза не мдвигались, расширенные зрачки затягивали в себя, даже ладошки вспотели от волнения. Ну хорошо, вздохнул он, и они пошли на кухню. Она села рядом, достала сигареты и тихонько закурила, не сводя с него настороженного любящего взгляда. Она даже не моргала – все смотрела и смотрела, как он повязывает передник (с Бэмби; она подарила его ему после самого первого раза, а то он закапал любимые светлые джинсы), нарочито громко гремит кастрюлями и сковородками, мокро звенит вилками и ножами в раковине. В воздухе запахло средством для мытья посуды. Она поморщилась, и он включил вытяжку.

Как ты хочешь сегодня? – спросил он громко из-за шума вытяжки. Её лицо осветилось улыбкой, которую он так любил - пока её не стало вызывать только одно. Теперь он её боялся и старался не смотреть. Наверное, с картофельным пюре и грибами, медленно сказала она. Потом, подумав, добавила – ты только не обижайся. И затянулась сигаретой. Не буду, сказал он. – Но, может, все-таки не сегодня? Давай хотя бы через пару дней, а? Ведь так мало осталось…а пюре с грибами я тебе и так сделаю. Вкусное.

Она непонимающе посмотрела на него.
Да нет, ничего, вздохнул он. И стал чистить картошку.
Пока жарились грибы, он готовил соус и салат. Он мог сделать все быстрее, но старался оттянуть самое последнее, то, что ей было от него нужно. Руки делали все сами, он ни о чем не думал. Просто тщательно нарезал огурцы и помидоры, смешивал грибы с луком, помешивал пюре деревянной ложкой. Он ни разу не обернулся, но знал, что она курит и следит за каждым его движением. И болтает ногами.

Огромное фарфоровое блюдо (он всегда удивлялся, как в неё, такую худенькую и маленькую, столько влезает) постепенно заполнялось океаном желтого пюре, на котором чернели горы из грибов и салата. Я как бог из каких-нибудь чукотских мифов, хмыкнул он про себя, забывшись. Какая-нибудь Великая Утка или Морж-Отец. Ну или…И осекся, вспомнив, что ему сейчас надо будет сделать.
Наконец, он напустил на свой мирок дождь из кинзы и петрушки.

Придирчиво посмотрел, нет, вроде бы все. Что ж, пора.
Он достал из ящика стола огромный зазубренный нож. Какая прелесть, захлопала она в ладоши, увидев его когда-то на витрине. ДЛЯ-О-МА-РО-В – по слогам прочитала она и улыбнулась - это мой подарок тебе на все дни рождения, которые я пропустила из-за того, что мы не были знакомы…мой крабик. И мило хихикнула. Он впервые воспользовался им тем же вечером. Удобно – заботливо спросила она. Ещё бы, натянул он резиновую улыбку под мертвые глаза, совсем другое дело. Вот что значит техника. Она поцеловала его в губы, и они занялись любовью прямо на столе. Да…тогда они ещё трахались, с грустью вспомнил он. А теперь ей от меня нужно только одно. Ладно, неважно. Раньше начну, быстрее кончится.

Он снял майку и аккуратно сложил её на стуле. На столе уже стоял маленький тазик; он склонился над ним и приставил кончик ножа к одному из бесчисленных шрамов на груди. Резко выдохнул и с силой надавил. Сзади сдавленно ойкнули – она никак не могла привыкнуть. Тело как будто плюнуло кровью, она хлюпнула об дно тазика одним комком, за которым сразу зажурчали тугие струйки; с таким же звуком бабушка выдавливала молоко из коровы в ведро, когда он был маленьким и жил в деревне. Он улыбнулся, вспомнив вкус парного молока, и тут же почувствовал солёный едкий запах собственной крови. Его чуть не стошнило; он побледнел и зацепил зазубринами ребра. Действуя лезвием как рычагом, он расширил дыру в груди достаточно, чтобы залезть туда рукой и вытащить сердце.
То есть то, что от него осталось.

Неуклюжий бесформенный обрубок оказался совсем маленьким. Этот кусочек его души бился абсолютно бесшумно, и ему показалось, что у него на руке сидит маленькая морская свинка, испуганная, с черными глазками-бусинками, и дрожит, дрожит, дрожит…Он снова вздохнул, ощущая вспотевшей спиной жадный и любящий взгляд.

Пожалуй, тут только на два раза и осталось, думал он, взвешивая на ладони когда-то большое сердце – как обычный шмат мокрого мяса. Потом – была не была – положил его на деревянную доску, где уверенно разрезал на два куска, один чуть больше другого. Тот, что поменьше, он осторожно положил обратно в дыру между ребрами. Грудь захлопнулась как устрица, втягивая боль обратно в себя.
Она беззвучно поднялась и тронула его за плечо. Он медленно повернулся, и она нежно слизала кровь, оставшуюся на коже и ноже. Как пенки, которые я выпрашивал, когда мама делала варенье – против воли улыбнулся он, и она ответила ему любящей улыбкой, от которой он не успел отвернуться.

С каким-то злым остервенением он начал нарезать оставшийся кусок на тонкие полоски, глубоко вдавливая нож в дерево. Потом положил их на край блюда и поставил все это на стол перед ней. Ешь, а то остынет – строго сказал он. Хорошо, любимый, ответила она и изящно взяла вилку.

Он сидел напротив и смотрел, как она ест.
Вкусно? - спросил он, когда блюдо снова стало белым. Ещё бы, облизнулась она и посмотрела на него голодными глазами. Только мало – и вытерла салфеткой струйку крови из уголка рта. Солнце, но ведь почти ничего и не осталось, терпеливо проговорил он. Я знаю, жалобно протянула она. Но, может, ещё хоть кусочек? Пожалуйста…очень-очень хочется. Он вздохнул. Там на один раз и осталось, любимая. На последний, понимаешь? Ага, грустно вздохнула она. Так мало…жаль, у тебя такое вкусное сердце. Самое-самое вкусное. Ты самый лучший. Я так тебя люблю.
Я тоже тебя люблю. Можно твою сигарету?
Они с ментолом.
Да какая разница.

Он вышел на балкон и затянулся холодным ментоловым дымом. Ну вот почти и все, сказал он засыпающему Городу. Ты извини, но осталось только на раз. Ну, может, на два. И все – как мне жить без сердца? Так что я скоро уйду…ты тут не скучай без меня, ладно? И позаботься о ней, хорошо? Она же не виновата, она хочет как лучше. И я ведь её люблю…

Он затянулся ещё раз и подумал, как хорошо, что это не последняя сигарета. Я бы тогда стоял, пытался ей насладиться как-то особому, думал о чем-то грустном. Пафосно так, сентиментально. А сейчас я просто курю, потому что впереди есть ещё немного жизни, немного времени, которое можно тратить. Хотя бы на то, чтобы просто курить.

Он бросил окурок, и тот маленькой звездочкой полетел с балкона. В этот момент что-то острое ударило его под лопатку. Резкая боль парализовала его тело, он не мог пошевелиться, а острые птичьи когти сжали его сердце и выдрали наружу. Он согнулся от боли, и что-то сильно толкнуло его через стекло, вниз, к Городу, на холодную улицу. В полете он перевернулся на спину и увидел, что она держит в руке последний кусок его сердца. Она улыбнулась ему самой красивой и самой любящей из улыбок.

Он упал на промерзший асфальт и битое стекло. Дыра в спине точно накрыла недокуренный им бычок, и тот сжигал живое мясо. Все его кости были переломаны, гниющая боль пульсировала во всем теле, он не мог пошевелиться – но он был жив, пока живо было сердце. Я люблю тебя, прошептал он, глядя на единственный огонек высоко вверху – окно кухни. Доедай, и я, наконец, высплюсь, подумал он, коченея от холода. Но время шло, свет в окне погас, а он все дышал и дышал, и его волосы покрывались инеем.. Наверное, ты оставила немного на потом, любимая. Глупая…я бы и так отдал тебе все до конца, неужели ты не поняла, любимая? Просто я не хотел, чтобы у тебя заболел животик…только и всего. А ты меня опять не поняла, думал он, и корчился от холода, и сгорал от боли в переломанных костях, и шептал вверх – любимая, любимая, люблю тебя…

Последний кусочек сердца она съела на завтрак. Он умер с открытыми глазами, улыбаясь, и его улыбка немного растопила холодное февральское небо.

0

23

Яркое солнце заливало поляну теплыми лучами. Догорал последний теплый осенний день.
Цветы распушили венчики, желая отдать последние нектарные крохи пчелам. Деревья нехотя встряхивали свои кроны, осыпаясь фейерверком из желтых листьев. Над поляной в тревоге носились насекомые в предчувствие холодов.

Рядом с поляной стояла заброшенная пасека: покосившиеся домики пчел, с облупленной краской и почерневшими стенками. Пасечник давно умер от старости..
Благодарные пчелы старательно собирали мед и мирились с неудобствами. Рабочие пчелы проделывали этот рейс каждый день, пока на поляне благоухали цветы. Поднимаясь в путь налегке, в улей они приносили тяжелые корзиночки с нектаром.
Пчелке был еще неизвестен этот закон. Она даже не знала о своем предназначении в колонии пчел. Она только что прогрызла крышечку соты и теперь сушила свои крылышки. Соседние малыши тоже выбирались на свет. Вокруг кружились «няньки» и проверяли свои люльки: освободившиеся - тщательно вычищали, а еще не открывшиеся проверяли на целостность, обстукивая их лапками.
Пчелка дивилась строгому порядку действий в улье. Вот пчелы - "сборщицы меда", «нянек» она уже знала, а вот, наверное, «охранники» атаковали случайно упавшего жука на взлетную полосу улья.
«Моя жизнь не будет такой короткой» - подумала Пчелка, глядя на несчастного жука.
Она улыбалась и подрагивала усиками. Ей хотелось поскорее вылететь из улья и погреться на солнышке.
«Можно мне полетать снаружи?»- спросила Пчелка у стражника. Ей не ответили, все были заняты своим делом. Нахмурившись, Пчелка вернулась в детскую, где уже копошились малыши. Взрослые пчелы «воспитатели» проводили инструктаж.
Пчелка боялась подойти, очень ей не хотелось услышать, куда ее определят; больше всего ей хотелось вдыхать аромат цветочного луга, купаясь в воздушных вихрях…
Воспитатели заметили замечтавшуюся Пчелку и зашептались: « Ж_Ж_Ж_Ж»- недобрым было это жужжание. Суета прекратилась.
«Тебе здесь не место…уходи…ж_Ж_Ж-ж»- сердились взрослые и угрожающе надвигались на нее.
«Что с вами? Я ничего плохого не сделала...» Пчелка не догадывалась о своем отличии от них - она была КОРОЛЕВОЙ…
«Уходи сейчас ж-же, у нас уже есть одна королева» . Пчелы вытесняли испуганную Пчелку к выходу. Малыши отчаянно пытались защитить, загораживая ее своими крохотными тельцами от нападавших.
Вместе с новой семьей Пчелка покинула улей. За ней вылетали все новые и новые пчелы. Суматоха в улье прекратилась, вскоре тревожный гул стих.

Солнце устало клонилось к горизонту; деревья шумели; цветы прятали свои лепестки, последние запоздавшие пчелы спешили домой.
Неспокоен был рой, круживший над пасекой… «Мир передо мной, но что мне с ним делать...» - печалилась Королева-Пчелка…
«Даже если они найдут себе новый дом, они просто не успеют собрать достаточно меда для зимовки. Рой обречен» - сетовал Старый Дуб. Стоявшие рядом осины дрожали и плакали. Ветер, вздыхая, поддувал Рой к действиям.
Поляна, сочувствуя, молчала...
Угасал теплый осенний день. Природа готовилась к холодам.
А Королева-Пчелка улыбалась последнему дню еще не начавшейся жизни.
__________________

0

24

О_о...Какой коффмар.....Особенно про сердце...Ужас.

0

25

Черногривка
да уж...

0

26

Ёлки-моталки...

0

27

Грустно.. :sorry: Моя плакать.. Рыдать.. :sorry:

0

28

Amelia написал(а):

здоровски)))моя плакать...рыдать....

Снежинка написал(а):

Грустно..  Моя плакать.. Рыдать..

Вы чё, сговорились?!

0

29

Лучезар
Нет..

0

30

:D
(Никогда не думал, что использую этот смайл в этой темке!)

0


Вы здесь » Коты-Воители-Новое Пророчество! » Разные Разговоры » Грустные истории